Итак, второй, аналитический ход восприятия, где экскурсоводу принадлежит главная роль, должен быть максимально привязан к зрительной реальности — картине. Каждое пояснение рассказчика должно тут же переходить в акт осмысленного рассматривания картины зрителем. Разумеется, это относится не только к содержанию картины, но и к ее форме, в частности, и к внешним средствам выражения. С последними связан новый важный вопрос, новая важная особенность восприятия искусства.

Не убивает ли вообще анализ формы содержательное, непосредственное восприятие искусства? Не ость ли такой анализ лишь задача искусствознания, не решает ли он лишь вопросы исторические, вопросы технологии, атрибуции, школы? Полезно ли вообще давать зрителю анализ формы произведения — пластики, пространства, колорита?

Вероятно, вы ответите — полезно, если не отрывать такой анализ от анализа содержания. Но ведь это лишь общая формула, ничего не говорящая о том, что значит не отрывать от содержания. Всякий анализ есть абстрагирование и, хотя бы на время, отрыв от целого явления. Анализ полезен постольку, поскольку такой неизбежный отрыв подготовляет плодотворный синтез или насколько этот плодотворный синтез подготовлен таким отрывом. Ничего не дает простое перечисление красок, простое указание на световой
эффект, совершенство пластики, топкость моделировки и т. д.