Если бы он жил в эпоху Возрождении, его гений, возможно, не поражал бы с такой силой и, пожалуй, не казался бы чем-то из ряда вон выходящим. Но в наше время, которое сам Дали окрестил «временем кретинов и для кретинов», творчество художника воспринимается как постоянная провокация.

 Даже теперь, когда он признан одной из Крупнейших фигур современного искусства, стоящей вровень с Пикассо, Матиссом, Дюшаном, даже несмотря на то, что он сумел покорить публику и завоевать ее расположение, произведения Дали продолжают шокировать зрителей. И многие при взгляде на его картины торопятся вскричать: «Это безумие!», хотя Дали настойчиво повторял: «Единственное различие между мной и безумцем заключается в том, что я - не безумец!» Так же верно и другое его излюбленное выражение: "Единственное различие между мной и сюрреалистами заключается в том, ЧТО Я — сюрреалист». Подобно тому как Майе - в отличие от всех своих сподвижников, увлекшихся кто кубизмом, кто пуантилизмом, кто фовизмом, — от начала до конца хранил верность импрессионизму, так и Дали оставался самым истинным, «присяжным» сюрреалистом, хотя и сказал о себе: «Жернова ею духа мелют, не зная остановки, а сам он наделен всеобъемлющими блюдами Возрождения».

 В предисловии к его «Дневнику одного гения» («Journa) d'un genie») Мишель Деон пишет: «Мы полагаем, будто знаем Дали, потому что он с беспримерной отвагой принял решение быть на устах у всех. Журналисты без разбору глотают, что бы он им ни предлагал, но все же самое удивительное в нем - это его крестьянское здравомыслие, проявляющееся хотя бы в той сцене, где молодой человек, желающий узнать секрет славы, следует совету есть икру и пить шампанское, для того чтобы не надорваться от непосильного труда, не умереть с голоду, как поденщик.