Главный ход ведет из темной глубины к фигуре склонившегося отца и припавшего к нему коленопреклоненного сына. Выдвинутые вперед ступни сына и стоптанные сандалии приковывают внимание. От них начинается чтение всей группы в глубину.

Обратите также внимание зрителей на отсутствие схематизма, на мягкость и логичность распределения акцентов, казалось бы, естественно разбросанных по холсту.

Вернемся к главной группе. В этой группе фигуры отца и сына почти не различаются по светлоте, они образуют одну компактную плотную массу краски, одно светлое пятно. И в этом большой смысл.

Голова сына так плотно прильнула к одеждам отца, а руки слепого отца так убедительно лежат в жесте осязания, в жесте узнавания и прощения на плечах сына, что мы сразу читаем также и внутреннюю близость, слияние чувств.

Лицо отца — самая светлая часть главного пятна — подчеркнуто сильными тяжелыми красными пятнами одежды. Оно поэтому выглядит бледным и как бы просветленным. Отец смотрит, как смотрят слепые, мимо предмета, но так, что мы понимаем, он видит внутренне, памятью.