В начале своего творческого пути художник отрицал национальное в искусстве, как разгул буржуазного шовинизма. Поздний Дали, тогда мастер вернулся в Испанию – следует испанской традиции живописи. Духовная экзальтация, свойственная лучшим испанским художникам прошлого, переходит на полотна недавнего жителя Парижа и Нью-Йорка. Дали думал «Рано или поздно произойдет мифическое слияние научных открытий в области физики с религиозной концепцией». Он до молекулы расчленяет видимый мир на своих картинах, но и тут же видит мир как целое, в чувственном и духовном состоянии, видит пустыню, горы и море, видит нездешний свет.
Дали говорил о своей принципиальной аполитичности. Всю жизнь он отстаивал свободу своего духа. Испанский фашизм он не принял, хотя и не воевал против него. От нацистов спасся в Штаты. У него есть шарж на Троцкого, сделанный в 1923 году, когда тот занисал еще самые высокие должности в Советской России. В его картинах несколько раз присутствует Ленин и даже Гитлер, внешний мир несмотря ни на что настойчиво приникает в его творчество.
Дали задал нам загадку: «Как вы хотите понять мои картины, когда я сам, который их создает, тоже не понимаю их. Факт того, что в момент создания своих картин я их не понимаю, не значит, что они не имеют никакого смысла, наоборот, смысл их настолько глубок, сложен, связан, непроизволен, что ускользает от простого логического анализа».