И большая часть того, чем был одержим Дали в своем творчестве, берет начало в его каталонском происхождении. Про каталонцев говорят, будто они верят в существование лишь тою, что можно съесть, услышать, потрогать, понюхать, увидеть. Дали не скрывал своего «материально-кулинарного» атавизма: «Я знаю, что я ем, я не знаю, что я делаю». Его соотечественник, философ Франсиск Пужоль, которого Дали часто цитировал, уподоблял экспансию католицизма свинье, откармливаемой на убой и съедение. Дали, в свой черед, предлагал собственный вариант знаменитого афоризма Блаженного Августина: «Христос - это сыр, а точнее - это целые горы сыра».

Это кулинарное упоение постоянно появляется в его произведениях-то в знаменитых «мягких часах» («Постоянство памяти»), явно навеянных воспоминаниями о растекающемся камамбере и воплощающих образ времени, пожирающего себя, как. впрочем, и все остальное тоже; то в бесчисленных вариантах картины «Яичница на тарелке без тарелки»; то в «Антропоморфном хлебе -каталонском хлебе»; то в (Телефоне-лангусте); то в «Мягкой конструкции с вареными бобами - Предчувствии гражданской войны».

 Неистребимые следы Каталонии проявляются не только в неистовом стремлении претворить любые образы, но и в «нутряном» присутствии столь любимой им Ампурданской долины на многих его полотнах. Этот пейзаж Дали считал самым прекрасным на свете, он становится сквозной темой всех ранних работ художника. Самые знаменитые сюжеты его картин будут связаны именно с этой частью каталонского побережья - от мыса Крсус до Кадакеса и от Кадакесадо Эстартита, озаренного особым средиземноморским светом. Столь любимые им окаменелости, окостенения, антропоморфные предметы и прочая близкая и дальняя родня «Призрака сексуального влечения» обязаны своим появлением прибрежным скалам, выточенным ветром и волнами. Они будут возникать на его холстах в самых разнообразных обличьях - то «Загадкой желания» то «Невидимой арфой...», либо служащими предметом глубоких раздумий.