Плотность письма и освещенность фигур резко убывают от плана к плану. Таким образом, мы видим прежде всего главное и снова возвращаемся к нему. Главное сохраняется как ясное пятно даже в поле бокового зрения, когда мы обращаемся к второстепенным персонажам этого большого холста.

Окружение темно, но покажите зрителю меру темноты. Оно не слишком темно. Вспомните, что первоначально оно было написано несколько светлее, с таким расчетом, чтобы действие, выдвигаясь из среды, оставалось в ней и не превращалось бы в отвлеченный символ. Заставьте зрителя оценить меру силы акцентов, убедите, что их распределение подчеркивает композиционные ходы, строящие в конечном итоге внутренние отношения между персонажами, смысл, идею.

И пусть всюду возникают в рассказе связи внешнего и внутреннего, подчеркиваются своего рода метафоры. Светлое лицо — внутренняя просветленность. Пространственное слияние фигур отца и сына — внутренняя близость, тяжелая живопись ступней — тяжелый путь сына, его прошлое. Даже если иные метафоры покажутся строгому искусствоведу слишком смелыми домыслами, зрителя они натолкнут на более глубокое восприятие картины.