Для того чтобы сделать понятным наше требование к анализу элементов формы, необходимому на аналитическом этапе восприятия, следует выделить еще одно важное положение.
Дали прокламировал принцип чистого автоматического психологизма. Согласно учению Фрейда, которое Дали знал наизусть, художник следовал в своем творчестве не формальной логике, а интуитивному прозрению, выходил за пределы реальности, которую считал «сознательной ирреальностью»,многовариантной, непознанной, загадочной, связанной предрассудками.
Очень рано Дали понял одну важную вещь, если ты хочешь славы и популярности, нельзя разговаривать со зрителем свысока, нельзя свое искусство посвящать немногим представителям интеллектуальной элиты. Со зрителем надо разговаривать и привлекать его к работе над своими картинами, пусть даже в качестве интерпретатора заложенного в них тайного смысла (который, впрочем, не факт, что там присутствует).
Все его работы – картины, инсталляции, балетные постановки и фоторепортажи проникнуты парадоксальностью и иронией, которая так свойственна ему во всем. Композиции его построены по всем правилам классического академического искусства, а абсурдное соединение несоединимого придает его работам именно то, что называется кратким словом «сюр».
Итак, второй, аналитический ход восприятия, где экскурсоводу принадлежит главная роль, должен быть максимально привязан к зрительной реальности — картине. Каждое пояснение рассказчика должно тут же переходить в акт осмысленного рассматривания картины зрителем. Разумеется, это относится не только к содержанию картины, но и к ее форме, в частности, и к внешним средствам выражения. С последними связан новый важный вопрос, новая важная особенность восприятия искусства.
Очень многие сюжетные картины лишены внутренних отношений, общественных или природных. Они исчерпываются сюжетом. Привычка к таким картинам, но также и привычка к рассказу, оторванному от «тела» картины, создает предрасположение к обедненному восприятию. Отрыв сюжета от композиционных ходов или их простое расположение в рассказе закрывает доступ к внутренним связям, к смыслу и эмоциональной атмосфере.
Главный ход ведет из темной глубины к фигуре склонившегося отца и припавшего к нему коленопреклоненного сына. Выдвинутые вперед ступни сына и стоптанные сандалии приковывают внимание. От них начинается чтение всей группы в глубину.